Эстафета хлебных очередей перешла к нам, четверым оставшимся дома младшим детям. Стояли мы в очереди целыми ночами. Руки исписаны чернильным карандашом - так писали цифрами номер очереди. И всегда находился человек, который затевал новую "перепись". "Чегой-то такое! - кричал на всю улицу дебошир. - Народу нет, а цифры на руки большие! Давайте переписываться!". И начинали писать снова…

Летом ещё можно было стоять, тепло же. А осенью становилось холодно, мы мёрзли в томительном ожидании. Хлеб привезут, вокруг дверей толпятся мужчины, женщин оттесняют в сторону. А я, маленькая, худенькая, похожая на мальчишку, проскользну между ними и слышу, как женщины сзади возмущаются: "Мальчишка-то в шапке куда лезет?". Мужики без очереди, и я с ними. Толкотня, беспорядок… Потом ставят у двери дежурного и начинают пускать по десять человек.

Иногда я ходила за хлебом в другой магазин, на Свиридовской улице, в очереди бывало больше сотни человек. Ждать скучно, противно… Однажды незнакомый мужичок присел на крылечко и говорит: "Садитесь рядом, я вам байку расскажу…". И начал: "Ехал мужик издалека, устал. Попросился переночевать в дом. Лошадь распряг, напоил, собирался отдохнуть, а ему предлагают: "Может, в баньку сходите?.. У нас ребёночек родился, вот мы и истопили на радостях!". Согласился путник. Зашёл в предбанник - почудились ему какие-то голоса. Людей нет, а голоса слышны, будто несколько человек разом говорят. Прислушался мужик и понял, что разговор идёт про новорожденного, будто будет он жить до 12-ти лет, а потом утонет. В баню шагнул - никого. И разговоры смолкли тут же. Попарился, чаю попил, а наутро попросил хозяев: "Сделайте меня крёстным вашего дитяти!" - "Нельзя, - говорят ему, - ты чужой". Прошло 12 лет, вернулся мужик снова в этот дом, подарок привёз мальчонке, а тот бегает по двору в белой рубашонке, весёлый такой. Мужик вышел во двор, закрыл колодец крышкой и замок привесил. Родителям говорит: "Следите за ним!". Малец бегает-бегает, подбежит к колодцу, подёргает замок и опять убежит. Так несколько раз. А потом подбежал, дёрнул - не открылось. Тогда он лёг на крышку и умер…". Пока мы с открытыми ртами слушали байку, хлеб и привезли….

В 1942 году я устроилась курьером в железнодорожный цех автозавода. Все рабочие ходили обедать в столовую, а нам еду приносили прямо в цех. Я получала хлеб и несла его домой. В то время карточек ещё не было, а их позже ввели. Иждивенцы получали по 250 грамм, служащие - 500 грамм, рабочие - 700 грамм, а те, кто работал в горячих цехах (литейщики, термисты) - килограмм. Хлеб был липкий, прилипал к зубам. В нём было намешано всё - овёс, пшеница, отруби… Был случай, я карточки потеряла. Хлеб привезли, очередь подходит, а карточек нет. Я чуть не плачу, а тут женщина какая-то спрашивает: "Ты карточки потеряла? Какие, сколько?..". И вернула мне. Сейчас люди не берегут хлеб, заелись…".