В 1942 году на Урале и в Сибири развернулась военная промышленность. Огромное количество выпускаемых заводами снарядов и вооружений везли на фронт по железной дороге. Однако на ней не хватало специалистов, так как большинство были мобилизованы на фронт.

Сталин издал указ, которым предписывалось отправить в тыл специалистов-железнодорожников и дать им бронь от военной службы.

В августе 1942 года отец был направлен с фронта в распоряжение 1-го Златоустовского отделения службы движения и принят на должность заместителя начальника станции Миасс.

В мае 1944 года он стал начальником станции, в июле родилась я. Брату Борису в то время было четыре года. Жили мы на станции, перрон - прямо под нашими окнами. Днём и ночью мимо грохотали составы. На Запад везли снаряды, танки и прочее вооружение, а обратно - раненых бойцов.

Работа железнодорожников была очень напряжённой. Каждый состав тщательно осматривали, проверяли колёса и прочее. Паровозы заправляли водой и углём. Составы, как правило, были перегружены. Отец дома практически не бывал. Приходил поесть и засыпал за едой.

Много лет спустя отец рассказал сыну про случай на железной дороге. Брат этот рассказ запомнил в общих чертах.

Дело происходило в 1943-1944 годах. От станции Миасс отправился состав с вооружением. Как обычно, он был перегружен. Следующая за Миассом станция - Златоуст, а между ними, как известно, - Уральский хребет. И вот на подъёме на хребет не выдержала и порвалась сцепка состава с локомотивом. Состав оторвался от паровоза и начал движение назад, постепенно разгоняясь. Подробности мне неизвестны, но знаю, что невероятными усилиями путейцы сумели освободить все пути, чтобы предотвратить столкновение. А ведь состав двигался по инерции якобы до самого Чебаркуля!

Естественно, этот случай в НКВД расценили как вредительство. Отец рассказывал, что его вызывали в органы, но не принимали, и он часами сидел в коридоре, ожидая вызова в кабинет. Разбирался с этим случаем сам министр путей сообщения Лазарь Каганович. Он, кстати, и защитил железнодорожников от НКВД, заявив, что не позволит губить своих специалистов, потому что железная дорога без них встанет.