Оформлялась я долго, и лишь 22 декабря поезд повёз меня в Челябинск. В то время пассажирские поезда ещё не ходили, а только санитарные - и то без всякого расписания, так что я ехала из Москвы до Челябинска с 22 декабря 19-го года до 3-го февраля 1920 года, то есть 44 дня.

Как раз в эти дни в Челябинский облздрав поступило требование на врача из районного центра Миасс. (…) Очень расстроило меня это назначение. Ехать в какой-то "Миасский завод", как раньше называли этот город, мне было прямо страшно. "Поработаете там до весны, а весной мы сами вас перетянем сюда в детскую больницу!".. Пришлось согласиться.

(…) С болью в сердце ехала я на подводах из Челябинска в Миасс. На этих подводах везли медикаменты в миасскую аптеку, и сопровождал их молодой аптекарь Кац, вернее, сын аптекаря, молодой человек лет 18-ти.

Расстояние в 90 километров мы ехали двое суток. Ехали от сельсовета до сельсовета, где меняли подводы, так как везли нас бесплатно, по наряду. Ожидая перемены подводы, сидели в сельсовете, отогревались, так как сильно морозило.

Питалась я эти два дня хлебом, купленным в Челябинске. Причём, прежде чем есть его, приходилось его отогревать на очаге, так как хлеб замерзал дорогой. Иногда нам давали кипяток.

(…) К концу второго дня пути я так устала, так замерзла, что мечтала только о тепле и сне. Одета я была по-московски легко. Мороз и ветер, особенно при подъёме на Ильменские горы, сильно продували меня. Закрывши голову шалью, я сжалась в комочек, закрыла глаза и стала мечтать о несбыточном. Вот, думала я, приеду я сейчас в город, войду в гостиницу, ярко освещённую электричеством, меня встретит горничная в белом переднике, проведёт меня в тёплый-тёплый номер, где на столе стоит кипящий самовар…

- А вот и Миасс показался,- промолвил мой спутник.

Я открыла глаза, оторванная от своей сладкой грёзы, и увидела внизу под горою много электрических фонарей.

- Как? Там есть разве электричество? - спросила я, приятно изумленная.

- Как же вы думаете? Ведь у нас большой завод напилочный и районный город,- ответил Кац.- Есть и электричество, и кино, и клуб, и гостиница, куда мы по пути заедем и где вы сойдёте.

Минут через 15 мы остановились уже перед гостиницей. Распростившись с Кацем и взяв свой чемоданчик и портплед с подушкой и одеялом, я вошла в подъезд.

Тепло и яркий свет встретили меня. Что это - греза наяву?.. По лестнице сверху спускается ко мне горничная в чёрном платье и изящном белом передничке. "Вам номер?.. Есть, есть, пожалуйте за мною",- говорит она и ведёт меня на второй этаж. Мечта сбылась. Номер оказался маленький, в одно окно, очень тепло натопленный, ярко освещённый электрической лампочкой.

- Вы, может быть, хотите чаю?

- О да, мне так хочется поскорее согреться.

- Сейчас я принесу самоварчик!

Через пять минут на столе кипел самовар, и я ела оттаянный в горячем чае хлеб…

Утром направилась в райздрав. (…) И была поражена. Даже городом-то трудно было назвать это селение: в центре несколько каменных двух-этажных домов, а далее - маленькие, трёхоконные домики, улицы разной ширины и длины, разбегающиеся по склонам гор и вокруг пруда. По улицам уныло бродят коровы, так как с утра хозяйки их со двора выгоняют, чтобы меньше навоза было на дворе, а улицы не жаль, пусть загрязняются. Изредка проедет кто-нибудь в санях. Автомобилей совсем не видно.