Завершаем серию рассказов о визитах акцизного чиновника Константина Теплоухова в Миасский завод. Начало в материале "ГПУ расшифровывали как "Господи, помоги убежать!".

В мемуарах Константина Теплоухова описание политических событий неразрывно связано с его работой. Читаем главу "1915 год":

"К войне уже привыкли… О войне напоминали прогулки по улицам с песнями обучаемых солдат, лазареты, больше всего газеты, но в обычной, будничной жизни она не замечалась. Все шло прежним путем, и служба, и работа. (…) Продажи водки и вина не было, - оставшиеся запасы были вывезены в надежные места. В городе и в уезде начали варить бражку.

Хлеба было достаточно, но в городе - при цене сахара 15 коп. фунт, дрожжей 32 коп. - варили сначала из сахара. На ведро бражки надо десять фунтов сахара - полтора рубля и фунт дрожжей - 32 коп. - всего на 1 руб. 82 коп. - продавали по три рубля ведро, - ведра на троих хватало с избытком. В уезде больше варили из хлеба; хозяйки сами делали солод и дрожжи из хмеля. Хмель в заводском пиве прибавляется для консервирования пива, но бабы, думая, что он охмеляет, - валили в бражку столько, что получалась ужасная горечь… На ведро бражки из хлеба материалов шло на 40-50 коп. - продавая по три рубля, зарабатывали хорошо, но наиболее жадные желали еще больше: чтобы на вид бражка была темной, то есть крепкой, прибавляли охры; чтобы пенилась - добавляли мыла. Крепость от этого не увеличивалась, пробовали прибавлять настоя табаку - слышно на вкус. Наконец, нашли - стали прибавлять куриного помета! По словам А.Ф. Бейвеля, настой его производит временное слабое отравление крови, - появляется легкое головокружение, похожее на опьянение.. Как они, подлые, додумались!"

И далее…

"Война продолжала разгораться. Винные и пивные лавки не открывались, бражка начала надоедать, захотелось покрепче, - начали гнать самогонку. Управляющий постановил, чтобы "акцизные" боролись, - борьба бесполезна, но… Поехал в уезд, произвел дознание, опросил свидетелей, нашел и конфисковал аппарат, - сдал в Волостное правление, взял образцы. Аппарат более чем примитивный. Самогонка получается ужасная: мутно-желтая с невозможным запахом… Чтобы не затерять образца, я положил бутылку во внутренний карман тужурки и, несмотря на плотную пробку, от тужурки несколько дней воняло. На вкус пробовать не решился".

А в следующем году произошло, по словам Теплоухова, "служебное, но еще небывалое дело - спуск в реку Миасс около 1000 ведер спирта, настоящего, хорошего, в 90-92 градуса".

"Дрожжевинокуренный завод Аникина работал и во время войны, - дрожжи были нужны. С дрожжами - как побочный продукт - получался и спирт, - к июню его накопилось 25 бочек, каждая не менее 40 ведер. Стоил он очень недорого, - на ректификацию не употреблялся, так как ректифицировался очень плохо, пачкал аппарат. На вкус и запах был даже приятнее чисто винокуренного… Аникин сдавал его для изготовления денатурата. Аникину надоели ежедневные назойливые просьбы любителей выпить - дать им спирта, - он был порядочный трус, - никому не давал. Просьбы все настойчивее… Он заделал окна в подвале со спиртом толстой железной решеткой; в одно прекрасное утро увидал начатый подкоп! Аникин принял героическое решение: подал в Акцизное управление заявление - просит разрешить уничтожить спирт со сложением акциза. Разрешили. Под большим секретом прорыл канаву в реку Миасс - завод стоит на берегу… Я определил количество спирта - начали выпускать… Ручеек бежал порядочный.

Аникин очень волновался. Тревожился и я. Еще в Федоровском заводе я видел, что произошло, когда разбилась бочка со спиртом - упав по небрежности возчика с моста… Дело было зимой, глубокий снег… Моментально сбежался народ… крик, ругань, драки… и через 15 минут снег, пропитанный спиртом, был съеден до земли.

А что было бы здесь? - Сбежались бы сотни людей, возможно и убийство… Но все обошлось благополучно, спирт выпустили весь, составили протокол… Аникин вздохнул с облегчением, хотя и потерял рублей 500… Двери в спиртовой подвал несколько дней демонстративно держали открытыми".