Хлёсткин помог составить план урока, дал методическую литературу. Готовился я к занятиям круглосуточно, но при этом не чувствовал усталости. Волновался. Особенно за седьмые классы, ведь я был ненамного старше их и не имел никакого опыта преподавания. Правда, опыт комсомольской работы внушал некоторую уверенность, что справлюсь.

Однако на первых порах случались неожиданности, грозившие подрывом моего авторитета.

Первый урок - в седьмом классе. Иду, не чувствуя земли под ногами, но держусь, стараюсь не показать, что волнуюсь. Семиклассники встретили приветливо. Хлёсткин, представив меня, ушёл. Я начал урок. Всё шло гладко, слушали внимательно, дисциплина прекрасная. И вдруг на последней парте я увидел  знакомую девушку - и растерялся. На днях в клубе я познакомился с нею (она выглядела старше, чем семиклассница). Мы танцевали, я проводил её до дому. Договорились встретиться в субботу в городском саду. И вот надо же! Она - моя ученица! Весь урок девушка посылала мне улыбочки. Испытание я выдержал, был серьёзным. Но вот проблема: завтра, в субботу, у нас свидание. Как быть? Она мне, признаться, очень понравилась... Нависла угроза преподавательскому авторитету. На свидание я не пошёл. На следующих уроках с последней парты теперь на меня смотрели сердито.

Второй случай связан с девятым классом, то есть с завтрашними учителями (класс был с педагогическим уклоном). В то время широкое распространение имела наука "педология". В школе проводили много надуманных тестов, анкет, исследований. Некоторые анкеты предлагали учащимся определить своё отношение к предметам, преподавателям. В анкете для девятого класса был вопрос "Кто из преподавателей вам больше нравится/не нравится" и другие непедагогические вопросы. Я переживал. После сбора анкет меня вызвал Хлёсткин. "Всё, - думаю, - провалился, какой позор..." Захожу. Хлёсткин улыбается и вручает одну из анкет девятого класса. Читаю: "Почему Геннадий Иванович краснеет всегда на наших уроках? Передайте ему, чтобы не краснел!"  Подпись: "Девушки девятого класса".