Агитация велась уже давно. Кроме газет и местных, доморощенных политиков, в город приезжали гастролёры от разных партий, которые, как коммивояжёры, рекламировали и навязывали свой товар. Челябинские обыватели обычных торговых коммивояжёров знали давно, у каждого из них покупали из осторожности товару немного - а вдруг завтра явится другой, у которого товар лучше и дешевле… Теперь стало затруднительнее, - надо было сразу выбрать одну фирму и связаться с ней навсегда…

Какую же выбрать?

А выбирать надо - и самолюбию приятно: участвую, значит, и я… И, может быть, в самом деле что-нибудь полезное выйдет, а уклониться - соседи засмеют.

Правые и умеренные в свою лавочку не зазывали… "Товар известный - всякий видит!".

Кадеты настойчиво обещали построить не лавочку, а магазин по последнему слову науки… - в магазине всё будет лучшего качества по самым умеренным ценам…

Социалисты - разных наименований - захлёбываясь, с пеною у рта обещали что-то неопределённое, но так же прекрасное, огромное, блестящее, что трудно объяснить… - "будет всё, и всё - бесплатно!".

Первые находили, что кое-что надо поправить, вторые считали нужным капитальный ремонт, социалисты требовали, прежде всего, разрушить всё до основания…

Челябинская публика расслоилась. Старшие - по годам - купечество, мещане, большая часть промышленников и чиновников, вообще, люди жизни - составляли самый толстый слой, но определённых кандидатов не имели, - всякий голосовал по-своему…

Часть чиновников, учителя, купеческие сынки, современные "коммерсанты", евреи - оказались кадетами - к их услугам готовые списки с фамилиями местных кадетов.

Наконец, мелкие служащие и приказчики, большинство начальных учителей; все "сознательные" и неудачники - превратились в социалистов и получили тоже готовый список. Крестьян и казаков среди городских избирателей почти не было, рабочих несколько человек.

Выборы, то есть подача записок, были произведены торжественно…

Заранее была образована комиссия из 12 человек для проведения и руководства выборами. Выбрали и меня. Выборы производились в Народном доме. Избирательные урны - четыре больших деревянных ящика - стояли в зрительном зале. Соседние с ним помещения - большие - читальня и буфет - назначались для ожидания избирателей.

К началу - к 9-ти часам утра - собралась вся комиссия в парадных костюмах - чёрных сюртуках и белых галстуках, я - в форменном сюртуке. Около Народного дома на улице уже кучки избирателей, виднелись и маклеры, рекламирующие свой товар - в виде списков своей партии, которые и навязывали сереньким избирателям, - агитация в Народном доме не допускалась.

Началась подача голосов. У каждого ящика стояли два члена комиссии; спрашивали фамилию подающего записку, справлялись в списке и опускали записку в ящик. Сначала избиратели шли редко, часов с десяти - гуще и гуще - до двух-трёх часов, потом опять реже. Члены комиссии чередовались у ящиков; поодиночке уезжали обедать, чайничали в буфете.

В девять часов подача записок кончена. Ящик перенесли в кладовую; решили - во избежание недоразумений - опечатать… Печать нашлась только у меня - акцизная. Опечатали ею. Отдал на ночь представителю - опечатали и дверь…