Его ораторские приёмы были достойны самого Цицерона. Его цветистые фразы сопровождались всем богатством голосовых модуляций и тут же подкреплялись широкими и красноречивыми жестами.

В течение десяти дней он проводил курс лекций на тему "Школа физического воспитания по методике Жака Далькрозе и Айседоры Дункан". В зале рабочего клуба имени Силкина он щедро потчевал подлинным эллинизмом.

Горячо и вдохновенно призывал он нас, "детей гнилой западной цивилизации", обратить свой взор к "величественному античному прошлому" во всех его проявлениях…

- О, где наши ночи любви? - вопил он исступлённо-рокочущим голосом. - Их заменили "физиологические пятнадцать минут"!

В зале возникло оживление. Откуда-то из последних рядов крикнули:

Времена были неспокойные. Врагов и супостатов было более чем достаточно. И мы были всё время начеку. По ночам поочерёдно дежурили при штабе ЧОН и время от времени при полном вооружении патрулировали улицы города.

Мы считали себя "закваской нового общества". Борясь за новый быт, мы объявляли беспощадную войну затхлой обывательщине и мещанству. Мы выбросили из своего обихода венчания, крестины, церковь и попов. Заодно смахнули мы и всякие моды, вплоть до галстуков и танцулек.

"Буржуазные пережитки - на свалку истории!" - гремели мы яростно. Мы самоотверженно боролись за коммунистическую мораль.

Конечно, без перегибов не обошлось, ведь головы у нас были горячие.

Помню, как у одного из наших ребят родился сын, и мы ему торжественно устроили "комсомольские крестины". Нужно было "повесить этикетку" новоявленному хозяину земли. Долго в поте лица трудилась коллективная мысль, пока все вкусы и желания не выкристаллизовались в имя нашего вождя. Да будет же отныне и до века имя ему Владилен!.

…Крепко запомнился день 21 января 1924 года. Тут были две причины. Одна - духовная, смерть Ленина. Другая - физическая: отмороженные уши. Эти причины связались в одну беду неразрывно.

С самого утра тревожно заревели гудки. На станции страшно закричали паровозы, загудела электростанция. В городе - напилочный завод и все три паровые мельницы. Это был леденящий душу "концерт". Молодая республика лишилась своего создателя и вождя - УМЕР ЛЕНИН! Страшно-страшно нам сделалось. Что теперь будет с нами? Что нас ждёт?..

Состояние отчаяния, однако, продолжалось недолго. С чувством ожесточённой и яростной решимости мы двинули на общегородской митинг. Он был собран на городском пруду, так как народу собралось столько, что его не могло вместить никакое здание.

Оглушённый несчастьем, я и не заметил, как отморозил себе уши. Только вдруг слышу позади голос: "Эй, товарищ! У вас уши побелели! Бегите скорее домой!".

Я - хвать руками за уши, а они у меня "чужие" и твёрдые, как деревяшка. Как их оттирать? Отломишь еще, пожалуй.