Эммануил Иосифович Мали ("русский чех") - фигура в жизни Миасса значительная и многогранная. Он был прекрасным художником, скульптором и музыкантом, замечательным педагогом, садоводом-экспериментатором, одним из создателей и первым директором Миасского краеведческого музея. А ещё - чрезвычайно добрым и отзывчивым человеком, как и его жена Александра Николаевна. Честь и хвала супругам Мали за то, что эти качества они сумели воспитать и в детях.

Павел Анфёров, бывший детдомовец, круглый сирота, с раннего детства хлебнувший горя сполна, прочувствовавший на себе жестокосердие сильных мира сего, не мог не оценить душевность и сердечность семьи Мали.

Вот как он вспоминал о том времени, когда в детдом № 2 устроилась воспитателем Александра Николаевна Мали, а её супруг стал заведовать этим учреждением: "Александра Николаевна Мали, миловидная, очень внимательная женщина, лет сорока, грамотная, начитанная, очень вежливая, относилась к воспитанникам как родная мать к детям. Разговаривала спокойно, с улыбкой. Всё это вселяло в нас уверенность в будущем.

Эммануил Иосифович - высокого роста, худощавый, со строгим выразительным лицом, но отзывчивый и с тёплой душой. Волосы стриг коротко. Излюбленным головным убором была шляпа. Ходил с конусообразной тростью тёмно-коричневого цвета, украшенной художественной резьбой. По всей тросточке - будто срезы сучочков, а то место, где держат рукой, вырезано в форме руки с комбинацией из трёх пальцев.

В 1923 или 1924 году на массовом гулянии в Миасском городском саду был объявлен сбор денежных средств. Мали пожертвовал свою любимую трость. И тут же в городском саду она была продана с аукциона.

По инициативе Мали была организована мастерская по пошиву и ремонту обуви детдомовцев. Постепенно приобретался сапожный инструмент, колодки, кожа для пошива обуви. Позже я узнал, что Мали большую часть инструмента пожертвовал из своего домашнего хозяйства. Сапожные колодки делал сам и нас учил их делать. Также учил нас шить кожевенные выворотные тапочки, ремонтировать обувь. При детдоме Мали организовал хоровой кружок, мы с ним разучивали песни и пели под его игру на скрипке.

Дети супругов Мали часто приходили к нам, они были весёлые и жизнерадостные. Людмила, Тамара и Константин Мали пели в нашем хоре, а Людмила и Тамара выступали дуэтом под скрипичный аккомпанемент отца. Их звонкие, чистые голоса переливались как лесной ручеёк.

Семья Мали часто приглашали к себе в гости детей из детдома, в том числе и меня. Когда мы приходили, Александра Николаевна старалась первым делом чем-нибудь нас угостить, а когда мы долго заигрывались с их детьми, то нас усаживали вместе со всеми за стол. Дети Мали всегда делились с нами конфетами или орехами, совали в карман, приговаривая: "Это тебе на дорожку". Я очень стеснялся Мали, потому что все они, большие и маленькие, были вежливыми, образованными, воспитанными. А я был неграмотный, с бедной речью, не мог подобрать нужного слова в разговоре".

Случилось так, что юноше-сироте пришлось ещё раз обратиться за помощью к Мали. В 1926 году он выпустился из детдома, но устроиться на постоянную работу не сумел. Пришлось бедолаге вплоть до 1935 года мотаться с одного производства на другое, не имея ни своего угла, ни денег, ни родительской поддержки.

"Однажды, в поисках угла, пришёл я проситься к Мали, - вспоминал Павел. - И семья из 11 человек не отказала мне! Прожил я у них довольно долго. Жил и тогда, когда устроился на работу на МНЗ в кузнечный цех. Столовался у Мали как равный член семьи. Когда Мали жили на улице Ленина в доме Блинова, двор был большой, держали корову. У дома был небольшой огород, где садили брюкву, лук, репу, кольраби, помидоры. Был один улей с пчёлами. В верховьях городского пруда был участок площадью 6-7 соток, отведённый горсоветом. На участке руками Мали была построена дачная избушка. С весны до осени, в свободное от занятий и работы время в ней жил кто-то из семьи. Сажали картошку, малину, вику и овёс для скота. А какая была красота у хмелевой рощи! Делалось это так. Копалась яма (40 на 40 на 40), ставился шест метров 5-6, яму заправляли питательной землёй с навозом, прикапывали корешок хмеля. К осени корешки вырастали доверху, получались красивые ряды хмелевой рощи.

Мали был замечательным художником, профессиональным скульптором. Он умел выкраивать время для рисования и лепки. проводил эксперименты по обжигу скульптур. Дело это было непростым. Надо было изящно покрыть изделие глазурью, следить, чтобы не было пятен, потёков, изделию старались придать нужный оттенок и цвет. Процесс обжига проходил при высокой температуре и соответствующей вентиляции. Все приспособления для обжига Мали делал сам.

Мали был также неплохим рационализатором. Корову в семье держали не только для молока. Заказал он сделать металлический пресс собственной конструкции для изготовления брикетов из домашних отходов, навоза, торфяной крошки, опилок. Всё это клалось в большой деревянный ящик, лопатой хорошо перемешивалось и укладывалось в пресс. Ногой давили на педаль и из пресса выскакивал готовый брикет. Брикеты складывали штабелями для просушки. Зимой брикеты сжигали в голландке как дрова. Своего сада Эммануил Иосифович не имел, но граждане, которые имели яблони, приглашали Мали делать прививку на фруктовые деревья. Этот неутомимый человек не пил и не курил, был постоянно в движении! Светлый ум, золотые руки".